Я был неправ? Пластический хирург перечитывает самого себя

Я был неправ? Пластический хирург перечитывает самого себя

Много лет назад я дал интервью краснодарскому журналу «Искусство потребления». Недавно мне попался этот текст, и я решил его перечитать. Занятие, надо сказать, довольно рискованное. Перечитывать собственные старые интервью — примерно как рассматривать свои фотографии двадцатилетней давности: сначала неловко, потом смешно, а потом вдруг обнаруживаешь, что кое-что тебе в том человеке даже нравится. За прошедшие годы изменилась пластическая хирургия. Изменились технологии, операции, материалы, косметология. Изменился и я. Поэтому мне стало интересно: что из сказанного тогда я повторил бы сегодня, что дополнил, а где признал бы — да, здесь я был неправ? Я решил ничего особенно не причёсывать. Сначала — мой ответ тогда. Потом — комментарий сегодня.

Россия и мир: где лучше делают пластические операции?

Тогда меня спросили:

Если сравнивать развитие пластической хирургии в России и в мире, на каком уровне находится наша страна?

Я ответил:

В области эстетической хирургии мы ни в чём не уступаем ведущим мировым державам. Я могу об этом судить, поскольку бываю пару раз в году на профессиональных конференциях только в США, не считая других стран. Более того, учитывая крайне жёсткие юридические рамки, в которых приходится трудиться американским коллегам — косметическим хирургам (США — «страна адвокатов»), у них прослеживается тенденция упрощения техники хирургических операций, уменьшения их сложности с целью минимизации юридических рисков. А миниоперация часто приводит к минирезультату. Мне нередко приходится осматривать тех, кто уже прооперировался за рубежом, но наблюдается у пластического хирурга по месту основного проживания. Если ориентироваться только на хорошие результаты (а пациенты с осложнениями приходят тоже, и их, увы, немало), то можно сказать, что я не видел каких-либо результатов, которые были бы для нас недостижимы.

Следует заметить, что само понятие «уровень эстетической хирургии» сродни «средней температуре по больнице»: у кого-то лихорадка, а у иных пациентов сравнялась с температурой окружающей среды. Уровень внутри сообщества пластических хирургов любой страны очень разный. Выбирать надо не страну или город с хорошим «уровнем развития пластической хирургии», а конкретную личность, которой вы себя сможете доверить. Именно это надо иметь в виду, отправляясь в туманные дали, чтобы не вернуться с таким же туманным результатом.

Что я думаю сегодня

Главную мысль этого ответа я бы оставил без изменений: оперирует вас не страна. Вас оперирует конкретный хирург. Сегодня я был бы осторожнее со смелыми обобщениями об американской хирургии и влиянии юридических рисков на хирургическую технику. Мир большой, хирурги разные, школы разные, и сводить всё это к одной закономерности было бы слишком просто. Но за прошедшие годы я ещё больше убедился в другом: географический адрес клиники сам по себе не является гарантией результата. Можно получить великолепный результат в России и плохой — в стране, которую принято считать мировой столицей эстетической хирургии. И наоборот. Поэтому выражение «поеду туда, потому что там хорошо делают пластику» для меня по-прежнему звучит странно.

Ищите не страну. Ищите хирурга. 

А скольким людям пластическая операция действительно нужна?

Тогда: 

Вопрос не имеет ответа, поскольку любая операция должна делаться только при наличии показаний. И желание пациента сделать «что-нибудь» не должно иметь решающего значения. Так должно быть в идеале. Но поскольку на решение доктора, оперировать или нет, может оказывать финансовый фактор, то мы не можем знать, сколько именно операций делается без показаний.

Это вопрос профессиональной честности, которую нельзя измерить в процентах.

Она либо есть, либо её нет. Всё просто.

Сегодня

Подписываюсь под каждым словом. Особенно под последними двумя предложениями.

С возрастом вообще начинаешь больше ценить простые радости и простые формулировки.

Может быть, вместо пластического хирурга нужен психолог?

Тогда меня спросили:

Противники пластической хирургии часто говорят, что большинство «недостатков» — это просто комплексы и пациенту нужна психологическая помощь, а не хирург. Что Вы на это скажете?

Я ответил:

Да, психологи могут многое. Наиболее квалифицированные из них, уверен, смогут внушить человеку что угодно. Например, что быть счастливой можно и с небольшим размером груди (или, наоборот, с гигантским), что стареть можно красиво, не делая операций, что возрастные изменения в виде морщинистого лица с «индюшачьей шеей» — это здорово, мои года — моё богатство и т. д. Но почему мы должны лишать человека выбора? Хотите иметь мешки под глазами — это ваше право. Но если кто-то хочет жить без них — не нужно вешать на него ярлыки каких-либо комплексов или психологических проблем.

Любой человек должен иметь право выбора.

Социальная роль эстетической хирургии до сих пор недооценена. Я наблюдаю своих пациенток годами и вижу, насколько улучшается качество их жизни, как растёт их самооценка и уверенность в себе, насколько они становятся успешнее в разных сферах деятельности. Если комплекс по поводу недостаточно красивой груди мешает создать семью, какая разница, каким образом он будет устранён? Если доставшиеся «по наследству» мешки под глазами у совершенно непьющего человека вызывают соответствующие подозрения на работе и создают проблемы, почему ему надо объяснять, что якобы ничего страшного — терпи? Может, просто устранить эту проблему, сделав получасовую операцию, не требующую госпитализации?

Ответ очевиден.

Сегодня

Вот здесь кое-что я сформулировал бы иначе. Иронизировать над психологами необходимости нет. Хороший психолог занимается своей работой, хороший пластический хирург — своей. Более того, иногда именно психолог или психиатр нужен человеку значительно больше хирурга.

Но основную мысль я не изменил.

Не всякое недовольство собственной внешностью является психологической патологией. И совершенно нормально, если человек хочет изменить то, что ему действительно мешает. Мне по-прежнему непонятно, почему желание исправить мешки под глазами, тяжёлые веки или выраженные возрастные изменения некоторые люди считают проявлением неспособности «принять себя». Можно принять себя — и сделать блефаропластику. Одно совершенно не исключает другого.

Сегодня я добавил бы и обратное: не всякое недовольство собой нужно оперировать. Иногда хирург должен первым сказать пациенту: операция вашей проблемы не решит.

А если пациент хочет нос, который ему не пойдёт?

Мой ответ тогда оказался самым коротким во всём интервью:

Разумеется, в операции будет отказано. Ожидания должны быть здравыми и адекватными.

Сегодня

Можно было бы написать длиннее. Можно, но зачем? ))))

«Мужу не нравится моя грудь». Будем оперировать?

Вот этот вопрос мне особенно понравился при повторном чтении.

Тогда:

Я довольно часто отказываю в операциях. Чаще всего, если вижу, что запросы неадекватны и результат, которого ждёт пациентка, недостижим. Мне не нужны рекламации, и я дорожу своей репутацией. В случае же увеличивающей пластики груди в числе первых задаётся вопрос: решение об операции принято вами? Вас никто не подталкивал? И если выясняется, что семейные проблемы муж стал объяснять недостаточно хорошей формой груди, то я найду причину, чтобы в операции отказать. 

Операция семью в такой ситуации не спасёт.

Но если пластику груди на таком фоне всё же сделать, то очень вероятно, что мужа всё равно что-нибудь перестанет устраивать и семья распадётся. Но виноват в этом, по мнению брошенной жены, будет хирург, который сделал операцию недостаточно хорошо.

Сегодня

Практически ничего не изменилось. Операция должна быть решением самого пациента.

Можно учитывать мнение мужа, жены, подруги, мамы, коллег и даже случайного прохожего — если зачем-то хочется. Но ложиться на операционный стол будет не муж. Носить в себе импланты (большое инородные тела в количестве двух единиц) тоже будет не он. Поэтому если единственное показание к маммопластике звучит как «мужу не нравится», для меня это очень серьёзный повод операцию не делать. И вообще пластический хирург — плохой специалист по спасению брака.

У нас другая специальность.

Как выбирать пластического хирурга?

Тогда я говорил:

Разумеется, лучше обращаться по рекомендации. 

Чем ближе вы знаете человека, который уже имел положительный опыт взаимодействия с рекомендуемым пластическим хирургом, тем лучше. Это не только самый простой метод, но и самый эффективный. Реальные, уже прооперировавшиеся пациенты обычно рекомендуют действительно толковых специалистов. Тем более что результаты пластической операции вы можете наблюдать, что называется, «вживую». Дополнительный плюс. Все доктора достаточно тщеславны. Пациент, пришедший по рекомендации, — это признание профессионализма. Поэтому, услышав «я к вам по рекомендации от...», любой самый циничный и чёрствый доктор постарается сделать всё в лучшем виде.

Отзывы в интернете зачастую пишутся не пациентами: технологии продвижения специалистов и клиник развиваются и далеко не всегда честны. Ориентироваться на них можно, только если вы сможете убедиться, что это действительно отзыв пациента (вероятнее всего — не сможете). Если таких прооперировавшихся знакомых нет, если отзывы в интернете подозрительны, то обойдите максимум консультаций.

Выбор врача в такой ситуации — это немного лотерея. Постарайтесь максимально увеличить шансы.

Сегодня

А вот здесь время сделало этот ответ, пожалуй, ещё актуальнее.

Интернета стало больше. Отзывов стало больше. Фотографий стало больше. Видео стало больше. Возможностей создать красивую виртуальную оболочку вокруг врача стало несравнимо больше. А значит, стало больше и информационного шума. Поэтому живой человек, которого вы знаете лично и результат операции которого видите собственными глазами, для меня по-прежнему является самой весомой рекомендацией.

А если пациент вам не доверяет на сто процентов?

Тогда:

Буду работать. Если пациент не оперировался ранее вообще, пришёл не по рекомендации, то лёгкое чувство тревоги перед вмешательством — это абсолютная норма.

Сегодня

Тоже практически без изменений. Я бы только добавил: тревога и недоверие — разные вещи. Бояться операции нормально. Задавать много вопросов нормально. Сомневаться до принятия решения нормально. Но если после нескольких консультаций пациент убеждён, что хирург его обманывает, что клиника что-то скрывает, что все рекомендации подозрительны, — операция вряд ли станет хорошей идеей.

Хирургия требует определённого уровня взаимного доверия.

Пластическая хирургия безопасна?

Тогда:

Сравнительно безопасна с чем? Сравнительно с нейрохирургией или кардиохирургией — возможно. Но не стоит забывать, что любая эстетическая пластическая операция — это прежде всего операция. Со всеми рисками, опасностями и возможными осложнениями. Не бывает нулевого риска возникновения проблем. Здесь очень важна хорошая команда профессионалов, где «каждый солдат знает свой манёвр» в случае нештатной ситуации.

Сегодня

Оставляю. Без изменений. Я бы даже выделил жирным:

Нулевого риска в хирургии не существует.

Если вам обещают абсолютно безопасную операцию — вас обманывают. Беги Форест, беги. 

Может ли косметология заменить пластическую операцию?

Тогда:

Возможности аппаратных процедур действительно сильно выросли за последнее десятилетие. Тем не менее не появилось ничего такого, что полностью заменяет пластику. Новые технологии, в основном, заполняют нишу решения проблем, с которыми пластика не справлялась. Так, например, ни одна пластическая операция не меняет качество кожи. А фракционный лазер в сочетании с инъекционными методиками прекрасно с этим справляются. Но при этом лазер никак не решит проблему птозированного (птоз — опущение мягких тканей) овала (т.н. брылей) и второго подбородка — только пластика. Аппараты и хирургические методики дополняют друг друга, что и позволяет достигать результатов, которые ещё сравнительно недавно были невозможны.

Сегодня

Прошло много лет. Аппараты стали совершеннее. Появились новые технологии, новые красивые названия и ещё более красивые обещания. Но хирургия почему-то не исчезла. Причина довольно банальна: разные методы решают разные задачи. Если проблема заключается в качестве кожи — хирургический скальпель действительно далеко не всегда лучший инструмент. Если имеются выраженные избытки кожи, возрастные изменения глубоких тканей лица и шеи, мешки нижних век, значительное опущение тканей — бесконечно пытаться решить хирургическую проблему нехирургическими методами можно. Только в чём смысл? Отсрочить операцию? С тем же успехом (но гораздо дешевле) можно просто ничего не делать)) Я вообще не люблю противопоставление «косметология или пластическая хирургия». Это примерно как спрашивать: что лучше — отвёртка или молоток? Смотря для чего. 

Каким я представлял будущее пластической хирургии?

Вот этот фрагмент перечитывать было особенно интересно.

Тогда я решил немного поработать футурологом:

Никогда не пробовал себя в роли футуролога, но когда-то надо начинать. Не скажу про всю пластическую хирургию, попробую высказать свои предположения на тему косметической хирургии. Думаю, продолжится развитие и более широкое применение эндоскопических техник и технологий. Появятся новые шовные и пластические материалы, которые будут свободны от недостатков, существующих на сегодняшний день. Также уверен, что бурное развитие биотехнологий и генной инженерии не может не коснуться эстетики. Станет возможным выращивать любое необходимое количество пластического материала — жировую ткань для липофиллинга или, например, хрящ для реконструкции носа — из тканей пациента, который в такой пластике нуждается. Это идеальный материал, поскольку он свой, «родной» и не вызывает иммунной реакции.

Ну и как, угадал?

Частично. Эндоскопические технологии действительно получили дальнейшее развитие и заняли своё законное место в современной хирургии лица. Совершенствовались материалы, имплантаты, методы липофилинга, технологии работы с собственными тканями. А вот выращивать пациенту необходимый объём нового носового хряща в соседней комнате операционной мы пока не научились. Жаль. Но сегодня к списку технологий, способных изменить нашу специальность, я обязательно добавил бы искусственный интеллект. Он уже умеет анализировать изображения, работать с медицинской информацией и — особенно хорошо — рисовать. Последнее, кстати, меня несколько настораживает. Потому что искусственный интеллект уже научился великолепно рисовать будущих пациентов. Осталось научить его оперировать так, чтобы результат совпадал с картинкой. Тогда вернёмся к разговору.

И наконец — Краснодар

Последний вопрос того старого интервью звучал так: Вы оперируете не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в Краснодаре. Как часто бываете в нашем городе?

Я ответил: 

Я люблю Краснодар и замечательных, искренних и светлых людей, которые его населяют. Всегда с удовольствием приезжаю в ваш прекрасный город. Вероятно, сказывается недостаток солнца и тепла — особенности питерской погоды широко известны. К сожалению, чаще чем однажды в месяц не получается — плотный график.

Сегодня

Прошло много лет. Я живу и работаю в Санкт-Петербурге, продолжаю консультировать в Москве и приезжать в Краснодар. Так что здесь исправлять особенно нечего. Разве что плотнее стал график. И, кажется, ещё меньше стало солнца в Петербурге. Правда, как мне кажется, и в России в целом. 

Так всё-таки — я был неправ? Перечитав интервью целиком, с некоторым облегчением обнаружил, что краснеть, в общем, не за что. Где-то сегодня я был бы осторожнее в формулировках. Где-то убрал бы излишнюю категоричность. К некоторым ответам добавил бы то, чему научили последующие годы практики. Но несколько вещей для меня принципиально не изменились.

Пластическая операция должна выполняться по строгим показаниям.

Хирург должен уметь отказывать в операции.

Решение об операции должен принимать сам пациент.

Не существует операции с нулевым риском.

Косметология и хирургия не должны воевать — каждая должна заниматься своей работой.

Выбирать нужно не страну, клинику или красивую рекламу. Выбирать нужно хирурга.

И ещё одно. За прошедшие годы технологии изменились очень сильно. Но пластическая хирургия по-прежнему остаётся человеческой профессией. Один человек приходит к другому и говорит: «Мне это мешает. Вы можете мне помочь?» А второй должен честно ответить.

Иногда — да. 

А иногда — нет. 

Наверное, именно последнее слово и отличает хирургию от торговли и далеко не все мы - "барыги от хирургии", вопреки распространённому мнению. 

Павлов Валерий Викторович. Пластический хирург. Кандидат медицинских наук. 

Запись на консультацию: сообщение на телеграм\вотсапп +79119297977